Три истории о том, как осуждали академика Сахарова

В 1970-е гг. в СССР велась целая кампания против физика-теоретика Андрея Сахарова, который, помимо научных заслуг, был известен и своей правозащитной деятельностью. Журналисты, деятели науки и культуры выступали против Сахарова с трибун и на страницах газет. Эти истории, рассказанные Виктором Шендеровичем, сегодня, конечно, больше напоминают байки, однако хочется верить, что их герои действительно не побоялись выступить в защиту опального учёного. 

Сахарова из Академии наук исключали. Позориться никому не хотелось, но — надо… Под страхом кадровых репрессий кворум собрали, куратора из ЦК прислали, и процесс пошел, хотя довольно вяло… Ну очень не хотелось позориться! И вот какой-то членкор, косясь на закаменевшего лицом куратора, робко заметил, что, мол, оно, конечно… и Сахаров поступил с советским народом нехорошо… но вот незадача: академик — звание пожизненное, и еще не бывало, чтобы академиков исключали… нет прецедента…

На этих словах оживился нобелевский лауреат академик Капица.
— Как нет? — звонко возразил он. — Есть прецедент!

Пётр Леонидович Капица. Фото: Wikipedia

И куратор из ЦК КПСС облегченно вздохнул, а Капица закончил:
— В 33-м году из прусской Академии наук Альберта Эйнштейна исключили!
Наступила страшная тишина, и Сахаров советским академиком остался, а еще один голос в защиту Андрея Дмитриевича в те дни из уст «атомного» академика Александрова прозвучал. Какой-то партийный начальник в академических кулуарах заметил про Сахарова:
— Как может он членом Академии быть? Он же давно не работает!
Александров ответил:
— Знаете, у меня есть член, он тоже давно не работает, но я держу его при себе за былые заслуги!.

Анатолий Петрович Александров. Фото: Wikipedia

Осуждению Сахарова, между прочим, надлежало быть всенародным, и вместо утренней репетиции во МХАТе открытое партсобрание назначили. Стоя в трибуне, парторг Ангелина Степанова маралась о решения партии и правительства — коллектив кочумал, пережидая неизбежное. Кто посовестливее, отводил глаза, кто поподлее, лицом подыгрывал, а группа мхатовских «стариков», расположившись в задних рядах, своей жизнью жила, включавшей в себя утреннюю фляжку коньяка. Оттуда оживленный гур-гур доносился, очень обидный для парторга, потому что мараться приятно со всеми заодно, а делать это в одиночку обидно.
И Степанова не выдержала.
— Товарищи! — прервала она собственные ритуальные проклятия в адрес академика. — Что вы там сзади отсиживаетесь? Михаил Михайлович, — ядовито обратилась она персонально к Яншину. — Может быть, вы хотите выступить, сказать что-нибудь?

Михаил Михайлович Яншин. Фото: livejournal.com

Яншин вздохнул и сказал:
— Хочу.
Встал и пошел к трибунке.
— Минута времени вам! — почуяв недоброе, предупредила Ангелина Степанова.
— Хорошо, — согласился Яншин.
Он вышел, поистине мхатовскую паузу взял, оглядел печально собрание, остановил взгляд на парторге и воскликнул:
— А ты, Ангелина, как была блядь, так и осталась.
И поглядев на часы, сообщил:
— Еще 40 секунд осталось.

Из книги Виктора Шендеровича «Изюм из булки»

Мы делаем Golbis для вас, жмите "нравится", чтобы читать нас на фейсбуке!








Мы делаем Golbis для вас, жмите "нравится", чтобы читать нас на фейсбуке!