«Хоть бы умереть быстро, не мучаясь…»: Летчик Константин Ярошенко рассказал о 12 годах в американской тюрьме

Реклама

Летчик Константин Ярошенко рассказал о 12 годах в американской тюрьме, книге и фильме, посвященным его истории

Супруги Ярошенко - в студии радио "КП - Ростов-на-Дону".

Супруги Ярошенко — в студии радио «КП — Ростов-на-Дону».

Фото: Кристина Круговых

Судьба ростовского летчика Константина Ярошенко вполне могла бы лечь в основу сценария остросюжетного фильма. В 2010 году в Либерии американские силовики арестовали россиянина якобы за перевозку наркотиков. Не имея на руках никаких доказательств, суд США приговорил его к 20 годам тюрьмы. Так жизнь семьи Ярошенко разделилась на «до» и «после».

Попытки обжаловать приговор ни к чему не приводили. И только в апреле 2022-го Константина Ярошенко обменяли на студента из Техаса Тревора Рида. В общей сложности ростовчанин провел за решеткой 12 (!) лет.

Константин и его жена Виктория в эфире радио «Комсомольская правда — Ростов-на-Дону» рассказали о том, как жили все эти годы, и каким образом смогли сохранить семью, верность и любовь.

«ДУМАЛА, ЭТО КАКОЙ-ТО РОЗЫГРЫШ»

Виктория вспоминает, как узнала о том, что мужа задержали.

— Я уже подозревала: что-то случилось. Костя не выходил на связь три дня, хотя мы всегда регулярно созванивались или обменивались смс. Он должен был находится в Либерии. А тут его телефоны были включены, но трубку муж не брал. Потом мне позвонил дежурный адвокат из Америки. Сказал, что супруг задержан, а также добавил, что защищать Костю его назначили власти США. Я была в шоке. Думала, что это какой-то розыгрыш. Не помню вообще, что происходило со мной следующие дни, — рассказывает Виктория.

Константин пробыл в колонии 12 лет. Фото из архива семьи Ярошенко

Константин пробыл в колонии 12 лет. Фото из архива семьи Ярошенко

Когда первое оцепенение прошло, женщина со свекровью Любовью Михайловной стали думать: как быть дальше?

— Начали через российское посольство в США искать хорошего адвоката. Потом продавать имущество, чтобы оплатить его услуги, — вспоминает женщина. – Помогали с деньгами и друзья, знакомые, просто неравнодушные россияне. И, пользуясь случаем, хочу всех за это поблагодарить. Все эти годы люди переводили деньги. А когда я с дочерью собралась полететь к мужу, то оплатили билеты туда и обратно.

Все эти годы Виктория делала возможное и невозможное, чтобы о ее муже помнили.

— Я понимала, что в стране должны знать, что с Костей происходит. Самым сложным было, наверное, добиваться справедливости и доказывать всему миру, что все, в чем его обвиняют, это не правда, — говорит она. — Не оставлять эту ситуацию в закрытом пространстве, пытаться освещать, чтобы слышали и видели, доносить правду. Получилось сделать так, чтобы о том, что происходит с Костей, знали его соотечественники. Его не забывали в России. Люди искренне переживали за него.

Летчик рассказал о пытках. Фото из архива семьи Ярошенко.

Летчик рассказал о пытках. Фото из архива семьи Ярошенко.

«ОТНОСИЛИСЬ КАК К ЖИВОТНОМУ»

Арест стал громом среди ясного неба и для самого Константина.

— Я выходил из отеля, и тут ко мне подбежали силовики, накинули на голову мешок. Потом кто-то стал кричать: «Выключите камеру!». Камеры наблюдения в отеле были же заранее выключены по приказу спецслужб США. Это выяснилось позже из показаний службы безопасности отеля. А сразу же после задержания меня повезли в штаб службы безопасности Либерии. И там я впервые увидел комнату пыток: маленькое помещение, серые стены, пыточные инструменты. Я тогда еще подумал: «Хоть бы умереть быстро, не мучаясь…». В отношении меня были нарушены все возможные нормы. Но это отдельная тема для разговора.

Дальше – американские тюрьмы. Летчика переводили из одной в другую.

— Они относились ко мне как к какому-то существу! Тяжеловато до сих пор вспоминать о тех временах. Последняя тюрьма Данбери, в которой я находился, была сдана в эксплуатацию в 1940 году. В маленькой тюремной камере — казарме жили до 100 человек.

Со мной там сидел итальянец. Он там сидел не в первый раз, был еще в 1974 году. Так вот, этот заключенный постоянно говорил, что у него – дежавю, потому что все эти годы ничего не поменялось, кроме того, что раньше здесь содержали 300 заключенных, а сейчас — 1200. А так — все те же металлические нары, железные прутья и облезлые стены – как в фильмах ужасов, — продолжает Константин. — А последние два года нас не выпускали. Мы были закрыты из-за коронавируса. Повсюду – антисанитария, и даже минимальные нормы содержания заключенных нарушались. Нас просто не считали за людей.

Мама - Любовь Ярошенко - до последнего не теряла надежды увидеть сына, но скончалась в 2017 году. Фото: из архива семьи Ярошенко

Мама — Любовь Ярошенко — до последнего не теряла надежды увидеть сына, но скончалась в 2017 году. Фото: из архива семьи Ярошенко

КОНФЕТА — ЗА ДВА ДОЛЛАРА, ЗУБНАЯ ПАСТА — ЗА ВОСЕМЬ

А еще в американские тюрьмы нельзя передавать посылки.

— Речь идет обо всем: о медикаментах, одежде, еде. Если что-то надо – то покупай в тюремном магазине. Правда, цены в нем «кусаются». Одна конфетка стоит доллар-полтора, кусочек мяса – семь долларов, зубная щетка и паста – долларов по восемь-десять. Если есть деньги, то в тюремном магазине можно купить почти все, включая нижнее белье, носки и рубашку. Но все очень дорого. Там это – целый бизнес на крови, на костях – называйте, как хотите, — рассказывает Константин.

Отдельный момент – связь. В месяц на разговоры по телефону Константину давали 300 минут.

— Их надо было распределить так, чтобы хватило на звонок жене, маме и адвокату. Иногда до меня дозванивались российские журналисты. Я им рассказывал об условиях содержания, о побоях. О том, что мне отказываются предоставлять медицинскую помощь. И тогда связь резко обрывалась. После этого мне могли не давать звонить домой месяц, — вспоминает летчик.

Дома Константина ждали супруга и дочь. Фото из архива семьи Ярошенко.

Дома Константина ждали супруга и дочь. Фото из архива семьи Ярошенко.

«СДАВАТЬСЯ? ДА НИ В ЖИЗНЬ!»

По словам ростовчанина, в американских тюрьмах никто не вспоминает о правах человека и правах заключенных.

— Когда начался COVID-19, заболел мой сосед по камере. Я просил медперсонал хотя бы осмотреть его. На что мне сказали: «Полежит пару дней, и все пройдет». Через два дня этот человек умер, — рассказывает Константин. — Для него все прошло…

Кстати, медицинские маски заключенным не давали. Однажды посольство РФ специально для Константина прислало в тюрьму ящик масок, но сотрудники учреждения запретили Ярошенко ими пользоваться.

— Для сокамерников я был россиянин. А для них мы такие – полуалкоголики. А потом ничего – что делать, приходилось уживаться. Рассказывал, что это не так – и в России медведи по улицам не ходят. Но все эти годы я знал одно: меня любят и ждут, — улыбается Константин. – Поэтому, что значит сдаваться?! Да ни в жизнь!

Константин хочет заняться общественной работой.

Константин хочет заняться общественной работой.

Фото: Кристина Круговых

«28 ЧАСОВ В КАНДАЛАХ И ОТНОШЕНИЕ КАК К ЖИВОТНОМУ»

Виктория говорит, не думала, что в такое непростое время мужа отпустят на свободу. Но случилось чудо – Константина помиловали. Вот только на границу с Россией его все равно везли в кандалах.

— По сути, я уже свободен. А они — на меня не наручники! Не путайте. Кандалы! Это абсолютно разные вещи. Руки были фактические в железных тисках так, что пошевелиться было невозможно. 28 часов в кандалах – это очень тяжело, даже мне сидельцу, который провел на нарах 12 лет. Немеет все тело. Когда я просил пить, меня заставляли открывать рот и просто заливали в него воду. Отношение — как к животному, — говорит летчик.

Зато в России Константина Ярошенко встречали с душой и с цветами. Виктория с дочерью Катей были первыми, кого мужчина обнял, крепко прижав к груди.

— Вы знаете, Вика – вот кто настоящий герой. Если бы не она, я бы опустил руки, сдался бы. Я уверен, что ей, как и другим русским женщинам, которые верят в своих мужчин и ждут их, нужно ставить памятники, — говорит мужчина.

Сама Виктория Ярошенко не считает, что совершила подвиг. Говорит, просто не могла иначе.

Спустя 12 лет Константин заметил, как изменился Ростов.

Спустя 12 лет Константин заметил, как изменился Ростов.

Фото: Кристина Круговых

«ПАПА, МЫ ВСЕ ЭТО НЕ СЪЕДИМ»

После прилета в Россию Константин практически не спал и не ел. Сказался стресс и акклиматизация.

— Зато сейчас сметает все с продуктовых полок. Дочь шутит: «Папа, ты уж определись. Мы все это не съедим». Очень любит йогурты, в тюрьме молочку не давали. Макароны, рис бобы и кукурузу ненавидит. Именно этим кормили в тюрьме. Обожает кабачковую икру, — рассказывает супруга.

— Чтобы почувствовать этот волшебный вкус обыкновенной кабачковой икры или кильки в томате, нужно, наверное, не есть ее 12 лет, — улыбается Константин.

Накануне семья Ярошенко приехала в Ростов. По словам летчика, город изменился в лучшую сторону.

— Порадовало отсутствие этих диких маршруток. Город разросся. Стал более ухоженным, — поделился мужчина. – Мне кажется, что и люди стали более приветливыми и в Москве, и в Ростове. А может пока после стольких лет заточения кажется (смеется). Но дома и дышится иначе! Уже съездил на могилу к матери. Она меня, к сожалению, так и не дождалась… Теперь вот хочу побывать на левом берегу Дона, встретиться с друзьями.

Кстати, Константин уже определился, чем будет заниматься.

— Хочу помогать русским, которые столкнулись с трудностями за рубежом, и их семьям. Потому что я, как никто, знаю, как важна такая поддержка, — заключил он. — А еще поступило предложение написать книгу и снять фильм по его истории. И все это вопросы ближайшего будущего.

«Хоть бы умереть быстро, не мучаясь…»: Летчик Константин Ярошенко рассказал о 12 годах в американской тюрьме

Видео: Кристина Круговых Монтаж: Артур Селимов


Подписывайтесь на канал в Telegram, так как скоро другие каналы связи будут недоступны!

Реклама



Поделитесь с друзьями!