И её изнасиловали. Какие эмоции у вас это вызывает?

Реклама

Бывшая «татушка» Лена Катина поведала Лере Кудрявцевой «тайну, от которой мороз по коже», если выражаться громким языком НТВ.

Фото: Моё

Эта тайна — внимание: это важно! — стала ключевой в анонсе выходящей программы.

Тайна заключается в том, что когда Лене было 11 лет, её изнасиловали.


Процитирую:

До сих пор помню его лицо. Было так мерзко… Это было ужасно мерзко. Я сейчас об этом рассказываю без слез, потому что это проработано с психологом. Я очень долго работала. Готова об этом говорить, чтобы помочь другим подросткам с этим справиться.

Хочу посоветовать всем селебам, решившим под камерами рассказать о том, как их кто-то когда-то изнасиловал, объективно оценить уровень собственной востребованности и популярности.

Зачем? Сейчас расскажу, раз сами неумные.

Когда о пережитом изнасиловании рассказывает на пике собственной популярности и влияния Опра Уинфри, то происходит следующее:

а) Люди ей безоговорочно верят.

Какой смысл Опре врать? Она и без истории о том, как её изнасиловали, — самая популярная, крайне влиятельная (попасть к ней на шоу или считаться её другом — честь для любого президента США и не только США) и очень богатая женщина с состоянием в 2,5 миллиарда долларов.

Фото: Соцсети

б) Люди понимают, что у Опры — достаточно сил, влияния и ресурсов, чтобы действительно помочь тем, кто пережил насилие. И она помогает. Очень много, очень давно и систематически помогает.

Когда о том, что их изнасиловали, рассказывают на жёлтых ток-шоу или в гостях у ютуберов-однодневок селебы позавчерашнего дня вроде Катиной или Костюшкина, и вокруг этих их откровений выстраивается целая программа, то лично у меня возникает странное ощущение.



Во-первых, я не могу сказать, что верю рассказчикам на 100 процентов. Вот Опре верю, а Катиной и Костюшкину — ну, фиг знает: было ли, не было ли.

Есть ли смысл им врать? Да, есть. Чем ещё им привлечь внимание к своим никому не интересным персонам?

Во-вторых, пусть бы и было. Мы же можем допустить, что врут? Почему бы не допустить обратное?



Допустим, что не врут.

Опру Уинфри пережитое ею в детстве насилие не определяет. Общество об этом знает, но Опра — это Опра, а не «Опра, которую в детстве изнасиловали».

А вот Костюшкин — это «тот, которого в детстве изнасиловали». Теперь и Лена Катина — «та, которую в детстве изнасиловали».

Больше они ни с чем не ассоциируются и не будут.

В этом нет ничего постыдного, но и отваги какой-то там неимоверной, которую им пытаются приписать, тоже нет.

Отвага — это когда говорят те, которым невыгодно об этом говорить.

И Костюшкину, и Катиной истории о том, что их в детстве изнасиловали, я считаю, выгодны. Вот я о них написала, например, а не было бы этих историй — не написала бы. Кто бы их вспомнил?

Верю ли я им? Не знаю. Может, было. Может, не было.

Помогли ли они кому-то своими рассказами? Только программам, которые их показали: рейтинги были выше, чем если бы таких откровений не было. Вообще бы никто не посмотрел. Ну, о чём там смотреть того же Костюшкина или Катину?

Как-то так.

Какие чувства вызывают у вас откровения селебов категории «омега» о том, что их изнасиловали?

Лена Миро

Реклама