Когда Ирина пропала, мы стали поддерживать друг друга: жена главного нефролога Петербурга объяснила, мог ли он убить свою бывшую из-за нее

Реклама

Анастасия Сабодаш впервые откровенно рассказала, как у нее завязались отношения с Александром и что он сам говорил ей об исчезновении первой супруги

Жена нефролога впервые рассказала о событиях 11-летней давности

Жена нефролога впервые рассказала о событиях 11-летней давности

Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

В Санкт-Петербурге продолжается расследование уголовного дела 61-летнего главного нефролога Петербурга Александра Земченкова. Врача спустя 11 лет обвинили в убийстве и расчленении жены — гинеколога Ирины Земченковой. Женщина исчезла 23 февраля 2010 года. По словам мужа, она ушла на работу в роддом и не вернулась. Выяснить, что с ней произошло, тогда не удалось. В конце 2020 года, после обращения отца Ирины к главе СКР Александру Бастрыкину, дело возобновили. И 31 марта 2021 года нефролога задержали.

Ирина Земченкова пропала в 2010 году.

Ирина Земченкова пропала в 2010 году.

Фото: СОЦСЕТИ

Во время допроса Земченков заявил, что действительно убил бывшую жену, но по неосторожности. Следствие же полагает, что сделано это было намеренно. Мотивом обвинение называет роман нефролога на стороне со своей коллегой Анастасией Сабодаш. Сейчас Анастасия — законная жена Земченкова. В эксклюзивном интервью «КП-Петербург» Сабодаш впервые решилась рассказать о начале романа с нефрологом, о пропаже его жены Ирины и об отношении к чистосердечному признанию супруга.

«НАШИ ВСТРЕЧИ НА МОМЕНТ ПРОПАЖИ ЖЕНЫ ЗАКОНЧИЛИСЬ»

— Когда вы познакомились с Александром Земченковым?

— Когда я училась в ординатуре. Точно не помню, наверное, на одной из конференций.

— В прошлом материале упоминалось, что у вас были отношения с Александром Земченковым. Вы говорили, что на момент пропажи Ирины они закончились, вы вышли замуж. В какой период у вас были отношения?

— Я сейчас не готова обсуждать подробности наших отношений. Могу сказать, что отношения не были постоянными. Скорее это были эпизодические встречи на конференциях. С начала 2009 года мы близко с Александром Юрьевичем не общались. У меня был в то время роман с моим будущим мужем Андреем. Мы поженились с Андреем 23 апреля 2009 года.

По словам Анастасии, с Александром у нее были отношения, но к моменту пропажи жены они прекратились.

По словам Анастасии, с Александром у нее были отношения, но к моменту пропажи жены они прекратились.

— Знала ли Ирина об этих отношениях?

— Думаю, нет. Сложно назвать отношениями то, что было у нас в то время.

— В какой момент вы после исчезновения Ирины стали жить с Александром Земченковым?

— У нас с Андреем начался разлад где-то в начале 2010. Для меня это было очень болезненно, и в какой-то момент я обратилась к Александру Юрьевичу с просьбой о моральной поддержке. Когда пропала Ирина Геннадьевна, мы поддерживали друг друга. Но это была лишь дружеская поддержка. Вместе мы начали жить, когда его старшая дочь Катя переехала жить отдельно. Сейчас точно не помню, но, наверное, это было где-то в начале 2011 года. Мы стали жить вчетвером: Саша, его дочь Лиза, мой сын Тема и я.

— Тяжело ли было начать с Александром Земченковым отношения после случившегося?

— Я знала его как заботливого и доброго мужчину. Для нас февраль-март 2010 было очень трудным временем, мы по-настоящему сдружились. Тогда-то отношения и стали перерастать во что-то большее, чем просто эпизодические встречи.

— Когда вы поженились с Александром Юрьевичем?

— Мы расписались 10 марта 2016 года в мой день рождения — мне исполнилось 40 лет. Мы просто расписались часов в 10 утра, позавтракали в ближайшем кафе и побежали на работу.

Анастасия тоже специалист по диализу.

Анастасия тоже специалист по диализу.

— В браке с ним у вас родились двое детей?

— Да. Я очень хотела дочку. Моему старшему сыну от первого брака Артему сейчас почти 22 года. Дочь далась мне очень непросто, мы были уверены, что это последний ребенок и очень радовались, что такой подарок достался нам «на старости лет». Следующая беременность лично для меня стала шоком. Саше тогда было 59 лет, он сказал, что раз так решили где-то наверху, то так тому и быть. Я месяцев до трех беременности не верила в происходящее, а Александр Юрьевич в своем стиле строил планы в связи с изменяющимися обстоятельствами. Говорил, что мы будем как настоящая советская семья с двумя детьми: дочь и сын. Старшие дети к тому времени уже жили отдельно. Он очень хороший отец!

«МЫ ОБСУЖДАЛИ ПРОПАЖУ ИРИНЫ С НИМ»

— Вспомните, что ваш муж вам рассказывал о пропаже жены?

— Что она ушла на работу и больше он ее не видел. Мы не обсуждали это уже лет 10.

— Не знаете, какие отношения у него были с женой на момент пропажи?

— Нет. Мы в то время совсем не общались.

Александр все свободное время старался проводить с семьей.

Александр все свободное время старался проводить с семьей.

— Вы когда-нибудь спрашивали его о причастности к случившемуся?

— Да. Мы обсуждали это, хотя я всегда была убеждена, что он не способен на зло. На любое зло. Тем не менее, меня интересовало, что он думает по поводу пропажи. Но на эту тему можно было только фантазировать, ведь никакой конкретной информации не было ни тогда, ни сейчас.

— Все эти годы он ее вспоминал?

— Он очень хотел разобраться, что случилось. Нанимал частных детективов. Согласитесь, странно платить деньги людям, чтобы они искали человека, если ты причастен к его пропаже. Также он беседовал про маму со старшими детьми. Я не принимала участие в этих разговорах, уходила в другую комнату, ведь это очень личное и болезненное.

— Вы верите, что ваш супруг может быть причастен к исчезновению Ирины?

— Тысячу раз — нет! Саша очень добрый человек. Не мягкий, а именно добрый. Он всегда действовал с позиции блага для окружающих. Это касается и дома, и работы. За время нашего общения он ни разу не повысил голос на меня или детей. Я ни разу не видела в его глазах даже тени злости или агрессии. Даже когда я ругалась на него, он никогда не отвечал на мои претензии, просто молчал, потом через некоторое время приходил и обнимал.

— Какие версии были у вашего мужа по поводу того, что могло произойти с его женой?

— Я уже говорила, что на эту тему можно было только фантазировать, так как никакой информации не было, а значит, и предполагать что-либо было трудно.

Главный нефролог Петербурга попросил себя снять с этой должности Фото: Мариинская больница

Главный нефролог Петербурга попросил себя снять с этой должности Фото: Мариинская больница

«ПРЕДЪЯВИТЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА»

— Когда начались следственные действия, ваш супруг говорил, о чем у него спрашивают на допросах?

— Мы подробно не обсуждали. Говорил, вопросы те же, что звучали на протяжении 11 лет.

— Что предшествовало его задержанию?

— Ничего. Не считая того, что я с детьми была за границей, так как наша дочь долго болела и педиатр посоветовала уехать в тепло, иначе болезнь может затянуться. Саша должен был приехать к нам позже, так как должен был доделать что-то по работе.

— Он рассказывал, что ему предстоит полиграф?

— Я знаю, что он проходил полиграф 11 лет назад. В этот раз мы не обсуждали это.

— Передавал ли он вам какие-то слова после задержания?

— Да. В основном личного плана. Он очень подавлен и боится, что его лишат возможности воспитывать детей. Как я говорила: дети — основной смысл жизни Саши.

Для Александра младшие детки, как говорит его жена, - смысл жизни.

Для Александра младшие детки, как говорит его жена, — смысл жизни.

— Вы считаете, он себя оговорил?

— Я убеждена, что он себя оговорил. Скорее всего, он был просто изможден. Обстоятельства «признания» той глубокой ночью выясняют адвокаты Иванов Михаил и Арутюнян Сейран, к тому времени он не спал уже почти двое суток. Ему 60 лет, у него повышается давление и уже несколько лет он постоянно принимает лекарства. Последний месяц Саша обследовался у невролога и принимал назначенные препараты. Я знаю, что и 11 лет назад его склоняли дать признание, и детям не раз предлагали «уговорить отца признаться». Такой прессинг не выдержит ни один человек. А теперь, предположим, что немолодому человеку, которого допрашивали много часов, который не спал и нормально не ел в течение длительного времени, говорят, что все закончится, и ты вернешься к семье и детям из зала суда? Не нужно пытать человека. Его можно просто довести до изнеможения и надавить на самое дорогое, что у него осталось в жизни. В 60 лет ты понимаешь, что осталось уже не очень много времени, чтобы дать малышам стартовую точку в их взрослую жизнь.

Мне очень понравились слова Гены — сына моего мужа. Могу лишь повторить их: я взрослый, здравомыслящий человек, если вы предъявите доказательства вины, то это совсем другая история. А сейчас мне страшно, что в нашем обществе человека без доказательств можно превратить для всех в чудовище за один день.

Реклама