Проклова заявила, что совращение «не повод для осуждения»

Реклама

Когда коллеги накинулись на Проклову из-за того, что та обвинила в сексуальных домогательствах известного, но уже покойного деятеля, я встала на её защиту.

Фото: Соцсети

Проклову шеймили даже не за то, что её откровения ложны, а потому, что эти самые откровения могут ранить родных и близких покойника: детей там, внуков.


Кто-то лез к девочке-подростку под юбку и пихал ей в руку член, а она выросла и разговорилась. Дрянь эдакая! О детях и внуках не подумала!

В общем, жалко мне тогда стало Проклову. Но на днях она сделала такое дикое заявление, что в разы превзошла своих гонителей.

Пожалуй, процитирую:

«В моей жизни было именно то, о чём я рассказала, нравится это кому-то или нет… Это беда того человека, внутри которого бушевали такие страсти к несовершеннолетней девочке. И моя исповедь не повод для его осуждения. Это повод поговорить о том, как помочь взрослым мужчинам, у которых существует такая же проблема».

То есть Проклова ударилась в откровения о том, как её — тогда ещё ребёнка — растлевали, чтобы теперь «помочь взрослым мужчинам, у которых существует такая же проблема».

Так, что ли, получается? Правильно я поняла?

Это что такое вообще?!

Растление малолетних ты называешь всего лишь проблемой их растлителей и не собираешься этих самых растлителей осуждать?

Сначала она обвинила покойника, не называя его имени, но детально описывая личность, в преступлении, страшнее которого нет, а потом внезапно пошла на попятную: «Да не виноватая я! Я лишь помочь хотела!»

И тут у меня возникли большие сомнения — а не выдумала ли Проклова историю на ровном месте? Можно ли простить того, кто тебя домогался? На мой взгляд, нет. А на ваш?

Лена Миро

Реклама