«Я видел его всяким»: поэт Орлуша рассказал о 40-летней дружбе с Михаилом Ефремовым

Автор стихов проекта «Гражданин поэт», которые читал 56-летний актер, поделился эмоциями о случившемся с артистом.

«Я видел его всяким»: поэт Орлуша рассказал о 40-летней дружбе с Михаилом Ефремовым

ДТП со смертельным исходом, причиной которого стало вождение Михаилом Ефремовым автомобиля в нетрезвом состоянии, вызвало большой резонанс в обществе. Вечером 9 июня Таганский суд Москвы вынес решение об избрании в отношении актера меры пресечения в виде домашнего ареста. 56-летнему артисту предъявлено обвинение по пункту «а» части 4 статьи 264 УК РФ — нарушение правил дорожного движения, совершенное в состоянии алкогольного опьянения и повлекшее по неосторожности смерть человека.

Поэт Орлуша (Андрей Орлов), который сотрудничает с Михаилом Ефремовым в проекте «Гражданин поэт» и пишет для него стихи, рассказал о своих чувствах после случившегося:

«Не спрашивайте меня, почему я никак не реагирую на произошедшее с Ефремовым. Не спрашивайте, почему я не оправдываю и не осуждаю его. В отличие от большинства комментаторов случившегося, я близко знаю Мишу много более 40 лет. Близко. С тех самых пор, когда он ещё хотел стать великаном. Я видел его, поверьте, всяким. Красивым и уродливым, великим и низким, умным и глупым, талантливым и бездарным», — отметил поэт.

Андрей Орлов и Михаил Ефремов

«Никогда не видел я Ефремова мелочным, жадным, подлым или лживым. Ни-ко-гда. Я видел его забывшим, как зовут его самого и меня, и друзей, и самых близких, и отца родного. Пусть кто-то из резвящихся сейчас мемуаристов скажет, что с ним самим (не с Ефремовым, а с ним самим) такого не бывало. Я видел его в ситуациях, когда он, Миша, совершал благороднейшие поступки «просто так», для прикола. Для прикола, по определению невозможного и не вообразимого большинству из тех, кто сегодня вспоминает «Ефремовские куражи». Вам, гагары, недоступно.

Мы с Ефремовым похоронили множество друзей. Конечно, их уходы оправдывались похожестью на судьбы Моррисонов, Джоплин, Цоев и Кобейнов, но наши Шкаликовы, Крупновы, Курёхины, Бахыты всё равно были роднее и своее.

Мы их хоронили, с ними спали наши бабы, ими спеты наши песни про то, что если все сдохнут, то приличных людей на твоих похоронах не будет. Мнац! Баша! Ключ! Сотни! Тысячи! Где вы?! Мог ли я улететь где-то под Комарово в овраг в чьей-то пьяной «копейке»? Однозначно. Мог ли Ефремов вместо лба долбануться в тот четверг затылком об серый питерский поребрик? Без вопросов, и не раз», — отметил Орлов.

Поэт дополнил, что происходившее с Михаилом Ефремовым, к его горечи — типичная ситуация для России:

«Случилось страшное. Но не «страшное-страшное», а обычное русское страшное. Ежедневное и, не нужно врать себе, никого не удивляющее. Мне лично ужасно жаль Сергея Захарова, погибшего под ударом ефремовского джипа. Я с Леной и сыном её Мишей (родственники погибшего водителя — Прим.ред.), в отличие от праведно вещающих по всем каналам и утюгам, доехали в день его похорон, 11 июня, до маленького сельского кладбища в деревне Кузьминское. Там гуляют петухи и нет никакого хайпа. Там ещё ржавый трактор стоит.